mayak_parnasa (mayak_parnasa) wrote,
mayak_parnasa
mayak_parnasa

Categories:

Дом-музей Марины Цветаевой.

Стихи есть бытие: не мочь иначе…
«Быт». Это такая мерзость, что грех её оставлять на плечах, уже и без того обременённых крыльями.
М. Цветаева.

Кто из москвичей не знает о Собачьей площадке? Здесь, к северу от Арбата, свой неповторимый мир. Целая сеть улиц и переулочков, расходящихся в разные стороны от площадки, в центре которой возвышается прекрасный фонтан, с гранёным красным столбом с львиными мордами на гранях, с гранёной же оградой, на которой вылеплены амурчики с трубами. Один из переулков, берущих начало от Собачки, так ласково называли площадку – Борисоглебский. А в переулке этом есть дом под номером 6. Этот дом - памятник не единожды. Построенный в 1862 году он живёт уже более 150 лет, а потому является архитектурным памятником. Но памятник он ещё и потому, что в нём находится мемориальная квартира поэта мирового масштаба – Марины Ивановны Цветаевой.
Да, Собачьей площадки давно уже нет, нет фонтана и сквера. На их месте теперь пролегает широкая и ровная стрела Нового Арбата. А Борисоглебский переулок остался.Не сохранился дом в Трёхпруном переулке, где родилась Марина Цветаева, нет и её собственного дома в Замоскворечье, где появился первенец – Ариадна, нет храма Рождества Христова в Палашах, где венчались Марина Цветаева и Сергей Эфрон. Но сохранился дом в Борисоглебском переулке, обретение которого стало событием в жизни Цветаевой. Единственный из земных, о котором поэтесса скажет «мой дом».
Вход в дом-музей М. Цветаевой

Вот что вспоминала сестра Цветаевой Анастасия Ивановна о первом рассказе Марины Ивановны про новый дом:
«Я уже перевезла свои вещи со склада Ступина, где они год стояли на хранении, в особнячок у Зоологического сада, когда ко мне ворвалась Марина.
-Ася, нашла! Нет, нашла уже по-настоящему! Вот это будет Мой Дом! Это тебе понравится! Знаешь где? Борисоглебский переулок на Поварской».
Под № 6 в Борисоглебском переулке значились 4 дома. Два – соединённые чугунными витыми воротами – выходили в переулок, два – стояли во дворе. Они образовывали замкнутый двор с перемычками кирпичных стен. В разное время в разных строениях под №6 жили сёстры Цветаевы. В одном доме (строение №2) с февраля 1913 года – Анастасия и в другом (строение №1) с 1914 по 1922 год – Марина. Из-за этой путаницы до сих пор у биографов бываю недоразумения.
«Колодцем уюта и волшебства», по словам Анастасии Ивановны Цветаевой, называли свой борисоглебский дом его хозяева – Марина Цветаева и Сергей Эфрон.
Их дочь Ариадна Эфрон рассказывала: « Они встретились – семнадцатилетний и восемнадцатилетняя – 5 мая 1911 года на… коктебельском, волошинском берегу. Она собирала камешки, он стал помогать ей – красивый грустной и кроткой красотой юноша, почти мальчик… с поразительными, огромными, в пол лица глазами… Обвенчались Серёжа и Марина в январе 1912 года».
Марина Цветаева и Сергей Эфрон. 1911 год.

В 1912 году родилась их дочь, Ариадна. А в 1914 супруги въехали в дом в Борисоглебском. Волшебный дом, волшебная квартира. Квартира, необыкновенная по своей планировке. Но давайте начнём с крыльца – ажурный козырёк из чугунного литья, опирающийся на две литые колонки.
«В летние и осенние вечера Марина Ивановна любила сидеть на крыльце своего дома… совсем как в провинции. Здесь, на крыльце, происходили и приёмы гостей. Приходили и сиживали на ступеньках и Анастасия Ивановна, и Волконский, и Майя Кудашева. На крылечке мы много и о многом беседовали» - так вспоминал о том времени писатель Эмилий Миндлин.
Заходим в дом. На первом этаже были две квартиры, где жили соседи Цветаевой. А мы поднимаемся вверх по парадной лестнице. Витражи, мерцание огромного овального окна антресольного этажа, зеркало между первым и вторым маршами – начало пути к порогу квартиры №3, которая станет Домом в Доме.
Парадная лестница

«Обожаю лестницу: идею и вещь, обожаю постепенность превозможения – но самодвижущуюся «современную» презираю…» - писала Марина Цветаева Вере Буниной 19 августа 1933 года.

Вот мы и у входных дверей квартиры. И снова со слов Цветаевой – «Справа – высокая дверь, двойная. По-моему, она красного дерева (я ещё не видела красного дерева)… Входишь. Передняя какой-то странной формы, вся из углов, потому что одна дверь впереди, одна как-то наискось, стеклянная. Справа - тёмный коридор. Потолок высоко… На этом месте всё начинается!»
Гостиная "синяя лунность"

У каждой комнаты своё имя, своё лицо. «Имя – это душа» - говорила Марина Ивановна. Назвать по имени – душу окликнуть. Гостиную с потолочным окном-фонарём Цветаева называла «синей лунностью».
«…Дверь открывается – ты в комнате с потолочным окном – сразу волшебно! Справа камин… Я так вдруг обрадовалась… Я уже в этой комнате почувствовала, что это – мой дом! Понимаешь? Совсем ни на что не похож. Кто здесь мог жить? Только я! Такая квартира, будто ты в ней давно живёшь, так всё понятно, точно это всё ты сам сделал… Как во сне! Как я давно его искала, это мой дом!» - рассказывала Марина сестре.
В гостиной стояли визави два дивана красного дерева ( у одной из стен, по воспоминаниям Али, - длинный, неудобный, чёрный – клеёнчатый или кожаный – диван с высокой спинкой), тёмный большой буфет с посудой, под потолочным окном – «световым колодцем» - круглый обеденный стол. Кроме света потолочного окна – два бра синего стекла по обеим сторонам камина.

М. Цветаева. На обороте рукой А.С. Эфрон "10-е годы, МЦ в старинном кресле"

Бой напольных часов – и часов в виде верблюда, стоящих на полке камина, бюст Пушкина (подарок отца, Ивана Владимировича Цветаева), чучела лис, старинные гравюры на стенах. Такой помнили эту комнату родные и друзья Цветаевой, приходившие в её дом.
Увы, практически ничего из этих вещей не сохранилось. Марина Ивановна пережила в этой квартире тяжёлые послереволюционные годы. Многие предметы были проданы или выменяны на продукты. Часть мебели пошла на дрова для печки-буржуйки, чтобы в доме было тепло и можно было приготовить еду. Светлые стены покрылись копотью. Эта квартира видела и счастье и горе великой поэтессы. Здесь ждала она известий от мужа белогвардейца, ушедшего на фронт, присоединившегося к корниловской армии. Больше четырёх лет в разлуке, около трёх лет не зная - жив или нет. Но даже в самые трудные дни друзья приходили в дом Цветаевой. В 1921 году в гостиной с потолочным окном (к этому времени уже разбитым и забитым) жили и красноармеец Борис Бессарабов, и поэт Эмилий Миндлин, вспоминавший – «У буржуйки… не текли – стояли наши тихие вечера… Я с самого детства пристрастился слушать огонь и чуть ли не в печь окунался лицом. Марина Ивановна подшучивала надо мной, называла «огнепоклонником». Бывали тут и София Парнок, и Осип Мандельштам, и Тихон Чурилин, а так же многие другие. Поэты и писатели, они шли в этот дом, они ценили и любили Марину Цветаеву.

Но вернёмся к квартире. Из гостиной-столовой двери ведут в тёмную проходную комнату с роялем – музыкальную шкатулку и убежище от пуль одновременно или попеременно. Здесь стоял рояль, привезённый из Тарусы, принадлежавший ещё матери – виртуозной пианистке Марии Александровне Цветаевой-Мейн. Портреты, гравюры на стенах, шкуры бурого и белого медведей на полу, штофные обои – вино-красные с золотом. И даже в самые тяжёлые времена, во время голода и разрухи, Марина Ивановна играла на этом рояле в четыре руки с князем Сергеем Михайловичем Волконским. А в двадцатом году она обменяла рояль на пуд ржаной муки.

Тёмная гостиная

Из этой комнаты двери вели в две другие. «Высокие белые двери» распахивались в детскую, а «маленькая тёмная дверь» в рабочую комнату Цветаевой.
Из рассказа сестре – «…Ощупью доходишь до двери – двери двойные, высокие – и вдруг ты в зале! Зала, понимаешь? Справа окна – во двор. Три окна. Это будет Алина детская. Чудно! Они с Андрюшей (племянник Цветаевой) могут бегать, как мы в зале бегали… И шары воздушные, красные и зелёные будут летать, как у нас – высоко… Помнишь, как у нас улетали? Тут будет Алино детство!»
Детская

Так как «все в… семье были зверопоклонниками» в детской жили не только пудель Джек и дымчатый кот Кусака, но и три белки в клетках на окнах. Слева от двери, по воспоминаниям Ариадны Сергеевны, была чёрная печка-колонка, которую топили углём, за ней – до потолка – бабушкин шкаф орехового дерева, с книгами трёх поколений и игрушками на нижних полках, кроватка с сеткой, сундук, на котором спала нянька. Справа – мягкий диван. Зеркало – в простенке между окнами. На полу ковёр – «серый с рыжим узором листьев»… из Марининого детства, из дома в Трёхпрудном и рождественская картинка с собакой, и картины в круглых рамахработы Марии Александровны, бабушки Али, среди них – копии Греза. Аля не забудет «девушку с птичкой» и над кроватью – портрет «печального мальчика в бархатной рамке». «Детская была просторна, ничем не загромождена» (40 квадратных метров). Эту комнату Аля позже делила с младшей сестрой Ириной, родившейся в 1917 году и умершей в 1920, немного не дожив до своего третьего дня рождения.

Аля с Ириной. 1919 г.

Ариадна Сергеевна вспоминала – «В ребёнке, которым я была, Марина стремилась развивать с колыбели присущие ей самой качества… Никогда не опускаясь до уровня ребёнка, а неустанно как бы приподнимая его, чтобы встретиться с ним на одной точке, на которой сходятся взрослая мудрость с детской первозданностью, личность взрослого с личностью маленького».
У себя же в дневнике Марина Цветаева пишет об Ариадне: «Такого существа не было – и не будет. Были трёхлетние гении в Музыке – в Живописи – в Поэзии – и т.д. и т.д. – но не было 3летнего гения – в Душе!»

А мы с вами выходим из детской и заходим в «маленькую тёмную дверь», ведущую в рабочую комнату Марины Цветаевой.

Комната М. Цветаевой. Скан из книги "Борисоглебье".

«Мамина комната была праздником моего детства, и этот праздник надо было заслужить. Он начинался, как только я переступала порог: для меня заводилась музыкальная шкатулка, мне давали покрутить ручку шарманки, мне позволяли поиграть с черепашьим панцирем, поваляться на волчьей шкуре и заглянуть в стереоскоп…» - так для себя определила роль комнаты матери Ариадна Сергеевна в своих воспоминаниях – «В многоугольную, как бы гранёную, комнату эту, с волшебной елизаветинской люстрой под потолком, с волчьей шкурой – немного пугающей, но манящей – шкурой у низкого дивана, я входила с холодком робости и радости в груди».
«Я вошла – моя, понимаешь? Такая странная комната – такая родная… У окна, во двор… я поставлю мой письменный стол… И такой угол в этой комнате, она маленькая, но в ней дух дома!» - вспоминала Анастасия Ивановна рассказ сестры.

Стол и фотография мужа.

Письменный стол был подарен Марине Цветаевой к 16-летию отцом. Над столом справа – ярким пятном – пейзаж, написанный матерью, Марией Александровной. Сейчас на этом месте – копия картины «Дуэль» Наумова, которая была куплена Анастасией Ивановной Цветаевой в память той, что висела в спальне родителей в доме детства, в Трёхпрудном. В небольшом угловом книжном шкафу – книги на французском и немецком языках конца XIX – начала XX века, одноимённые тем, что были в библиотеке Цветаевой. На простой кушетке (а по воспоминаниям Ариадны Сергеевны здесь стояла «широкая и низкая тахта, покрытая куском восточного в лиловато-зелёную расплывчатую полоску шёлка»), как и когда-то бархатные коричневые подушки. Над кушеткой висел портрет мужа Сергея Эфрона, сидящего в шезлонге, работы художницы Магды Максимилиановны Нахман. Оригинал портрета был утрачен. В экспозиции представлена копия, выполненная по фотографии Анастасии Ивановны, где виден этот портрет. На полу - волчья шкура, аналогичная той, что была в этой комнате.

Лучшее рабочее место за жизнь, единственное рабочее место, созданное волей, фантазией, руками и душой Цветаевой. Десять книг из пятнадцати, вышедших при жизни поэтессы, были написаны здесь. Здесь навсегда – «Дуновение – Вдохновения!».
А теперь я приглашаю вас на второй этаж. По «лестнице Иакова», внутренней лестнице, ведущей на антресольный этаж, к окну-медальону «части замка» или неправильному иллюминатору, на капитанский мостик дома-корабля. Здесь – начало второго уровня квартиры.

«Лестница Иакова»

«Посетители наши всегда кого-нибудь приводили к нам или от нас уводили, и старинная полутораэтажная квартира наша, с внутренней лестницей, вся превращалась в движение, становилась сплошной лестницей, по которой, подобно библейским ангелам из «Сна Иакова», сновали студийцы…» - рассказывала Ариадна Эфрон – «...Лестница оканчивалась площадкой, хорошо освещённой окном; на неё выходили двери большой кухни, …ванной, чулана и уборной. Ещё одни, последний, коридорчик вёл мимо маленькой комнаты (где только всего и умещалось, что кровать с ничем не покрытым матрасом, стол, стул и бельевой шкаф) в папину большую и не очень светлую, т.к. часть её тоже кончалась каким-то закоулком…»

Комната С. Эфрона

А вот как воспринимала эту комнату сама Марина Цветаева – «… Серёжина комната. Ася, это знаешь что такое? По-моему, это – каюта… Мне показалось, тут должен быть иллюминатор, за ним волны. И, может быть, это всё – корабль… Да, что-то кораблиное есть в этой квартире – и это такая прелесть…»

Комната С. Эфрона

В 1919 году Марина Ивановна жила только лишь в этой комнате, вместе с обеими дочерьми. Вот что она писала об этом времени в своей Записной книжке в октябре 1919 года - «Я сейчас живу совсем, как мне нравится: одна комната – чердачная! – небо близко, рядом дети: Иринины игрушки, Алины книжки, - самовар, топор, корзиночка с картошкой – эти главные действующие лица жизненной драмы! – мои книги, мои тетрадки, лужа от дырявой крыши или широчайший луч через всю комнату, это вне времени, могло быть где угодно, когда угодно, - в этом есть вечное: мать и дети, поэт и крыша».

Справа от внутренней лестницы расположена кухня. Окна её глядят на юго-восток. Когда-то они глядели – на клумбу во дворе, на церковь Николы на курьих Ножках, и, как сегодня, в Борисоглебский переулок. Долгую зиму 1918-1919 года Марина с дочерьми пережила здесь.

Кухня. Теперь тут размещён выставочный зал.

«Можно ли было (будучи мной) – не играя – жить целый год в кухне с нянькой и двумя детьми, … выносить помойные вёдра, стоять в очереди за воблой, - стирать – стирать – стирать! всё это, страстно желая писать стихи! – и быть счастливой», - размышляет она в своих записях в апреле 1919 года. И ещё – «Мы научились любить: хлеб, огонь, дерево, солнце, сон, час свободного времени, - еда стала трапезной, потому что Голод... сон стал блаженством, потому что «больше сил моих нету», мелочи быта возвысились до обряда, всё стало насущным, стихийным».

Небольшая деревянная лестница из кухни ведёт в мансарду. Это – третий уровень квартиры. Вытянутая, узкая комната со скошенным потолком под самой кровлей, с широким, почти во всю стену, окном и маленьким узким оконцем над лесенкой. О том, как использовалась эта комната, говорят её названия: «бильярдная», «офицерская» и – на все времена – «восхитительная голубятня».

Восхитительная голубятня. Ныне ещё один выставочный зал.

1 июля 1921 года Марина Ивановна получает письмо от мужа. Это первое известие о нём, о том, что он жив. 14 июля в черновике её стихотворения о Георгии Победоносце, посвящённого Сергею Эфрону:
О – в мире чудовищ
Георгия – совесть,
Георгия – благость,
Георгия – слабость…
………………………….
Ты блудную снова
Простивший жену…
………………………….
- Так слушай же!
Стихотворение обрывается. Красными чернилами, огромными буквами:
«1 русск<ого> июля 1921 г.
в 10 ч. вечера
письмо от С.
- Георгий Победоносец! – Бог! Все крылатые сонмы!
- Спасибо!».

В апреле 1922 года Марина Цветаева уезжает из России вместе с дочерью. Уезжает к мужу. И для неё начинается семнадцатилетняя разлука с Россией, с домом. В борисоглебский дом Марина и Сергей уже не вернутся никогда.
А что же дом? А дом уцелел. Уцелел чудом. Его наметили снести ещё до войны, признав на 70% изношенными все конструктивные части. Он был густо перенаселён, его испытывали на износ. Но, к счастью, его не снесли. Отремонтирован первый раз он в 1962-1964 годах. Ремонт был формальным, бесконрольным – заменили «старые» вековые дубовые двери и окна на сырые «новые», сосновые и липовые. Закрасили бурой краской для пола остатки красного дерева, выбросили фигурные стёкла и витражи. Но ведь дом уцелел!

Выставочный стенд с личными вещами.

В 50-е годы в дом приходил П. Антокольский, К. Паустовский, И. Эренбург. Хотели – впрок – мемориальную доску, но ничего не вышло. Позже ещё не раз пытались это сделать различные добровольцы, но всегда что-то где-то «застревало».
В октябре 1977 года поэты Тамара Жимурская, Владимир Леонович, Наталья Генина решили добиться публикации. Дом нужно было спасать. Была роскошная, шальная мысль: одна квартира, как некогда в Музее Скрябина, - хранительская, другая – подсобная и гардероб, третья – концертный зал и библиотека, четвёртая – Цветаевой – мемориал?!
В декабре 1978 года в газете «Литературная Россия» появилась заметка «Память о поэте». Следом ещё две, уже в январе 1979. А тем временем в доме протекала крыша, жильцы писали жалобы. Было принято решение всех расселить и отдать дом отделочному тресту. Над ним нависла реальная угроза полной перестройки. Новые попытки спасти его приводили к краху. От ответственности за дом, а значит и от расходов на его ремонт и содержание, без права что-либо перестраивать отказывались все. Пока к его спасению не подключилась библиотека им. Н.А. Некрасова. В мае 1986 года дом был передан библиотеке для размещения отделов, а именно – отдела краеведения. Тогда же было решено, что дом должен иметь концертный и выставочный зал.

Бусы янтарные. Были подарены М.И. Цветаевой Е.Я. Эфрон.

Директором была назначена Надежда Ивановна Катаева-Лыткина. Именно она спасла дом от разрушения, хранила и лелеяла его, жила и работала в нём. Члены краеведческого клуба «Москва», созданного при Некрасовской библиотеке, вместе с другими добровольцами приводили дом в порядок, чистили подвалы, разбирали чердак, искали документы, связанные с жизнью Цветаевой и других жильцов дома в 10-20-е годы. И всё собранное хранилось в квартире Надежды Ивановны, которая не выезжала из выселенного дома до тех пор, пока он не получил «охранной грамоты» - статуса Культурного центра.

Выставочный стенд с фотографиями друзей и родственников М. Цветаевой.

Официальная дата основания музея – 1 ноября 1990 года. 31 августа 1991 года, в день 50-летия со дня гибели Цветаевой состоялось открытие мемориальной доски. А 12 сентября 1992 года, в год столетия Цветаевой – открытие музея.
Концепция музея разработана Надеждой Ивановной Катаевой-Лыткиной. Так как многие вещи не сохранились, в мемориальной квартире они заменены аналогичными предметами, но более позднего времени, например, мебель конца XIX – начала XX века. Делали это очень скурпулёзно, тактично, чтобы воспроизвести обстановку того времени, когда в доме жила семья Марины Цветаевой. Квартира восстанавливалась по мемуарным описаниям – по воспоминаниям Анастасии Ивановны Цветаевой (сестры) и Ариадны Сергеевны Эфрон (дочери), друзей семьи, бывавших в этой квартире и хорошо знавших подробности обстановки, мелочи быта.

Письмо С.Я. Эфрона В.А. и А.К. Богенгардтам. Прага, 1922 год. Копия.

Ещё до открытия, узнав, что музею быть, многие цветаеведы, коллекционеры, библиофилы и литераторы стали приносить в дар музею различные вещи, связанные с жизнью Марины Ивановны и её родных и друзей. Так здесь появились три открытки от М. Цветаевой князю А. Оболенскому, датированные 1923-1925 годами. Это первые автографы поэтессы, поступившие в фонд музея. Есть здесь и другие вещи, принадлежавшие Марине Ивановне – её платье, настенное зеркало в раме, туалетный столик, настенные коврик, нарисованный Ариадной Сергеевной в ссылке в Туруханске. А ещё книги, картины, фотографии, письма и воспоминания, предметы быта, посуда, украшения.
Сейчас музею немногим больше 20-ти лет, а его коллекция составляет не одну тысячу экспонатов. И дары продолжают поступать. Здесь постоянно проводятся выставки, концерты, вечера памяти. Под музей занят весь дом. Выставочные залы есть на первом и на втором этажах, экспозиция постоянно меняется.
Приходите в дом-музей Марины Цветаевой. Он хранит дух своей эпохи, в нём особенный воздух. Вдохните его, насладитесь им. Уверена, вам понравится.

Текста тут много, надеюсь, у вас хватило сил дочитать. В основном он составлен из воспоминаний родных и близких Марины Цветаевой. Я очень благодарна культурному центру "Дом-музей Марины Цветаевой", издавшему книгу "Борисоглебье", на материалы которой я и опиралась в своей статье.

Адрес: Москва, Борисоглебский пер., дом 6, стр.1. Проезд: ст. м. «Арбатская». Карта тут.
Время работы: Вторник, среда, пятница, суббота, воскресенье –12.00 – 18.00, четверг – 12.00 – 21.00
Выходной день – понедельник
Санитарный день – последняя пятница месяца
Цена билета: взрослый - 100 руб, льготный - 20 руб
Третье воскресенье каждого месяца вход бесплатно.

Поддержи авторов - Добавь в друзья!
Tags: музей Цветаевой, отчёт, постоянная экспозиция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments